Упрекать Станислава Говорухина в невладении современным киноязыком – безумие. Поэтому признаю: это я чем-то не владею, чего-то не улавливаю. Не получается у меня включиться в фильм, где у актеров манера существования, как в скетч-шоу на телеканале СТС. Хотя пока эмоции недоумевают, рассудок услужливо подсказывает объяснение. А как еще экранизировать Довлатова? Его же невозможно экранизировать никак по-другому. Его текст, его диалоги – это и есть литературное скетч-шоу, в хорошем смысле. Живые люди так не говорят, как в его книгах. Они так говорят только в его рафинированном воображении. Эти тексты можно только декламировать со сцены, причем без декораций и, конечно, не по ролям, потому что автор лишь условно делит между героями свою собственную затейливую речь. Так что, возможно, это изначально провальная затея – экранизировать Довлатова. Он же катастрофически не кинематографичен.

Словом, если допустить, что «Конец прекрасной эпохи» - это чистая стилизация не только на уровне картинки, что эти персонажи из советского прошлого и задумывались режиссером не как подобие живых людей, а как тряпичные куклы, за которыми должен слышаться голос чревовещателя, то есть самого Довлатова, - тогда Станислав Говорухин желаемого эффекта добился вполне. Тогда паззл складывается. Тогда становится понятно, зачем в начале нужны кадры кинохроники, погружающие в эпоху. Это фильм-ликбез. На него нужно приводить 11-классников – это будет урок внеклассного чтения. Хотя повести у Довлатова гораздо более захватывающие, чем получилось кино у Говорухина. Но разве объяснишь современному старшекласснику, что книга может быть лучше, чем фильм?

Светлана ГОФМАН.