Про то, что иранский кинематограф сейчас является передовым, я много слышал, но фильмы представителей этой замечательной страны до сего момента не видел. После «Свиньи» я понял, что нужно срочно навёрстывать упущенное.

Честно говоря, я давно так не удивлялся во время просмотра фильма. Сильно помогает этому образ Ирана, созданный режиссером. Закрученные гайки и отрезанные головы в «Свинье» сосуществуют с майками AC/DC и вечеринками, напоминающими «Великую красоту» Соррентино. Кроме этого, сюжет постоянно обманывает зрителя, поэтому предсказать, что будет дальше, просто невозможно. Все это создаёт такой когнитивный диссонанс, что часто приходится поправлять отвисшую челюсть.

Ещё больший восторг вызывает гротескность происходящего, часто переходящая в полный абсурд. Фильм гиперболизирует всё, начиная от пафоса и манерности, которые присущи некоторым режиссерам, заканчивая работой местных спецслужб. Любая попытка связать происходящее с логическими законами заканчивается провалом, отчего становится то безумно смешно, то нестерпимо страшно. Мир «Свиньи» - это пространство абсолютного безумия, за которым невозможно наблюдать без восхищения.

Но несмотря на внешний хаос, фильм является идеально продуманным произведением, в котором каждая деталь, краска или реплика оказываются точными и ценными. В «Свинье» постоянно возникают отсылки, клише разных жанров, которые безжалостно высмеиваются. Автор аккуратно развешивает бесчисленное количество ружей, которые впоследствии оглушительно стреляют (в прямом и переносном смысле). Глядя на такую тонкую работу, хочется только аплодировать.

«Свинья» - это кино, которое невозможно приписать ни к одному жанру. Зритель может сидеть в напряжении, затем громко засмеяться, в следующей сцене пристально наблюдать за драмой, потом вжаться в кресло от страха, после чего упасть с кресла от хохота. Пропускать этот фильм нельзя, и да, это гениально.

Фёдор СОКОЛОВ