Этот текст я специально написал для Киноклуба «Нефть» и его директора Андрея Алексеева. Получилось так, что я отреагировал на его изумление – почему никто из нашей пишущей братии не откликнулся на визит Артемия Троицкого в Ярославль. Я и откликнулся, прекрасно зная, что такая фигура как Артемий Кивович вряд ли заинтересует то издание, в котором я сейчас работаю.

Я задал прославленному музыковеду и телеведущему всего пару вопросов. Первый – о том, почему, собственно, Ярославль не дал миру и Советскому Союзу ни одной сколь-нибудь значимой роковой фигуры. При том, что уникальных музыкантов здесь всегда было чуть больше, чем в соседних городах – достаточно вспомнить хотя бы Юрия Тихомирова.

Артемий Кивович честно ответил, что не знает ответа на этот вопрос. Но посоветовал не особенно расстраиваться, поскольку в том же положении, что Ярославль, находятся еще около восьмидесяти городов бывшего СССР, в которых ситуация аналогична. Даже хуже, поскольку в Ярославле есть очень неплохая академическая музыка и совершенно самобытный джаз, что встретишь далеко не за каждым въездным знаком. Второй вопрос органично вытекал из первого. Весь рок СССР (за исключением Прибалтики, которая изначально была не совсем советским анклавом страны) основан на приоритете слова. Если убрать из него интонационный роковый антураж, в девяноста процентах случаев мы получим нашу родную бардовскую песню. Которая, заметим, пережила все завихрения нашей жизни – и продолжает царствовать «во здравие». Кстати, те, кто от нее и не уходил: Шевчук, Гребенщиков, Шумов, Федоров – и по сей день вполне конкурентны даже на фоне своих ранних произведений. Что же будет, если наши рокеры поднатужатся и все-таки научатся сочинять толковую музыку и угарно ее исполнять, например?

На этот вопрос Артемий Кивович ответил уже после биографического фильма о себе. Он сказал, что, во-первых, рок и в мире менял жизнь только десять, от силы двенадцать лет. В семидесятые его влияние стало сходить на нет. Просто из-за магического действия «железного занавеса» он к нам пришел позже. И, кстати, потому же громыхнул ярче. У Владимира Рекшана в книге «Кайф полный» по этому поводу есть замечательная история. Как один из его друзей в семьдесят пятом уехал фиктивным браком в Великобританию, чтобы слушать «Дип Перпл». Через десять лет вернулся. Ничего не рассказывал, только слушал. А руки у него были, что у того крестьянина, что в колхозе «Путь Ильича» от зари до зари передовиком вкалывает. Тяжелый рок выпал мужчине – садовником он устроился на туманном Альбионе… Всю страсть к хард-року тем самым у него и отшибло. Во-вторых, по мнению гуру рок-журналистики, эпоха расцвета рока была подобна эпохе великих географических открытий. Когда Америго Веспуччи, Христофор Колумб, Васка-де-Гама что ни год мотались за океан и чего-то там открывали, это было чудо, как интересно. А сегодня хоть плыви в ту Америку на бычьем пузыре, хоть лети лайнером, хоть езжай поездом, хрен ли нового там увидишь? Так и с роком, особенно с русским – маски сняты, лица тусклы, видно – люди, а не куклы… и что? Пытаться переделать их рок-н-ролом, это как точить корабельный вал шкуркой-нулевкой: блестеть, может быть и будут, но формы не изменят. Их вон Мавроди не пережил – помер, бедный…

Сильна ли моя печаль после того, что поведал кумир моей молодости, и, в каком-то смысле, человек, предопределивший мою собственную профессиональную судьбу (карьеры у журналистов, медиков и педагогов не бывает)? Отнюдь, как говорил герой одного анекдота, причем, отнюдь нет. Во-первых, потому что всегда можно найти в плейере группу «Браво» и снова поверить в свой светлый день. Можно даже включить передачу «Веселые ребята», вышедшую в эфир поздней осенью 1986 года – в эпоху видомагнитофонов она уже не канула в пропасть… И можно задуматься над тем, что никто почему-то не хоронит музыку других жанров. А между тем, и в академической музыке, и в джазе, и даже в поп-музыке (а тем паче на стыке этих искусств) появляются все новые и новые имена. Да, никто из них не Роберт Плант. Так на хрена ж нам второй Плант? Если включить первого и единственного – это как две кнопки нажать?

Будет еще на нашей улице неимоверный праздник – возможно, правда – и не для нас. Но пока – суровые будни: мракобесие и джаз. Мракобесие пока какое-то недоделанное. Зато джаз – нормальный такой, задорный. А хочется рока – бери гитару и фигачь по полной – кто ж запрещает? Никто? То-то и оно…

Анатолий КОНОНЕЦ